only for those who pray

Никогда не верила в то, что социальный неуспех и неудачи других могут стать причиной удовольствия. Перечитала свой дневник – пишу я сюда только, когда изнываю от внутренних сложных схем существования или умираю от лихорадки. А мне все такие - пиши-ка, Юна, еще, пиши больше. Спасибо, ребят, может, не надо?) Счастьем не так интересно делиться, оно похоже на кокаин: временное состояние, жадно требующее очередной дорожки, чтобы оно не прекращалось. У драмы свои преимущества - ты не имеешь права потерять бдительность, расслабиться и ничего не делать. Ее завершение - бесценные выводы, хотя, наверное, ты смог бы и без них прожить. Ну я бы точно.

Какого-то черта, я – безвольный стихийный экзистенциалист. И никто меня не спрашивал. При раздаче судеб кто-то там наверху на моей очереди, видимо, возомнил себя Тарантино. И вот двадцать два года я отрабатываю самые нелепые и невозможное сцены. То, что с нормальными людьми случается разово, со мной происходит ежеквартально. Пузыри радости, гармони и приятной до судорог эйфории лопаются и сменяются пузырями боли, отчаяния и непонимания. Иногда я прихожу домой, не раздаваясь падаю на кровать и молчаливо задаюсь безответным вопросом: "Ну как это возможно? Почему я? Почему со мной?" Неважно, что происходит – хорошее или плохое. На рекламном плакате в Америке был гениальный слоган – I am a man of happy endings. Я взяла фломастер и по-русски написала «я тоже».
Мы получаем то, о чем мечтаем в детстве. Я перемечтала о необычной жизни, теперь расхлебываю. Спросила у мамы: - А почему я не стала как все? Влюбилась бы в одноклассника, вышла бы за него замуж, растила бы детей и не видела бы дальше поваренной ложки.
Мама пожала плечами и что-то пролепетала про наследственное.

Не знаю, я бы и не хотела крайностей. Я просто устала быть вечным заводом по решению проблем в промышленных масштабах. Устала быть причастной и деепричастной к тому, чему не имею отношения. Устала доказывать. Устала работать. Устала общаться. Устала брать себя в руки. Устала падать и вставать. Я просто устала и даже не хочу платье. Ощущение, что я застряла в лифте между этажами и не могу выбраться.
Уравнение «сейчас» пока остается не разрешимым. Я – это икс, а все остальное икс в квадрате и равняется оно тоже икс. Неизвестных гораздо больше, чем известных.

Мне бы душеспасительный разговор и за ответами куда-нибудь в Гималаи хотя бы на неделю (мечта моей жизни, ты должна когда-нибудь сбыться). Рой проблем, от которых я постоянно отмахиваюсь, мешает мне послушать себя. Я себя потеряла. Мне себя не хватает. Душеспасительный разговор ждет меня в Киеве, а о Гималаях мне пока только мечтать, к сожалению.

Я даже слово "мука" на банке читаю как "мУка". Дожилась. Говорю же, чертов экзистенциализм меня преследует.
***
Скоро посадка в Киев. Там меня ждет теплый весенний город, любимые родственники, разговоры под вино до утра загородом, взрослющий Свят, зацепивший девушку на год старше меня, и моя маленькая крошка, которая цепко схватит меня за руку и будет задавать бесконечные вопросы.

До скорого!
Это моя любимая чб фотография. Что бы ни происходило, я всегда себя ощущаю вот так.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Ночь. Ближайший намек на цивилизацию в пятиста километрах. Кругом джунгли и никакой тишины -- в природе она отсутствует: беспрестанно что-то хрустит, шевелится, жужжит, кричит, издает неподдающиеся буквальному описанию звуки.

Небо так близко, что, кажется, вот-вот оно на тебя упадет, и ты будешь тонуть в темно-синей пучине в надежде зацепиться за яркую звезду.

Моя взбалмошность с годами не только не намеревается исчезнуть, а в разы усиливается -- я хожу по лезвию ножа, но еще не поранилась так сильно, чтобы с этим завязать. В два часа ночи пойти гулять по джунглям, чтобы подумать ­-- почему, нет? Здравый смысл никогда меня не посещает, когда дело касается ''подумать''.

Чернокожий Габи с reсeption не то, что бы удивился сумасшедшей русской, он повел себя как настоящий джентельмен -- снисходительно улыбнулся, выдал мне огромный фонарик и пошел со мной.

Мы молчали, я чувствовала, как он вздрагивает от каждого звука. Он заговорил первый:
-- Ты чего боишься? Раз природа тебя не пугает.
-- То, что у меня отнимут телефон… или интернет сломается навсегда. – то ли шучу, то ли честно сознаюсь я.
-- А я боюсь, что меня сожрет лев.

Тут же в двух метрах от нас пробигает жираф и сбивает фонарный стобл. Мне больше не хочется смеяться над тем, что Габи боится, что его сожрет лев. Тем более ночью в джунглях, когда они выходят на охоту.
Мы сидим на траве, метрах в десяти река, где шуруют аллигаторы – после того, как Габи ненароком это сообщил, мне стало казаться, что я слышу, как они шамкают шелюстями. В голове тут же появились картинки отвратительной пошлой кожгалантереи, которую почему-то считают роскошью. Один аллигатор – это сколько сумок?

Габи все болтал, все так же переодически вздрагивал и оборачивался. Он говорил про сотворение мира, про то, что все началось на этом кусочке суши, про то, что только здесь можно увидеть три планеты сразу -- Марс, Венеру и Сатурн, про то, как он бежал из своего племени, про то, как выучил восемь языков, про то, как белые до сих пор варвары. А потом он вдруг спросил, что со мной.
-- Понимаешь, - говорю я, - это все очень сложно.
-- У тебя болеют родители? – взволнованно перебивает он.
-- Да нет, с ними все окей…
-- Вы в России голодаете? Ты худая.
-- Нет, с чего бы? – удивляюсь я, вспоминая, сколько дюжин устриц я уничтожила за этот день.
И тут мне становиться стыдно.
-- Дело в другом, у меня проблемы внутри, понимаешь? Нет, я не болею. То есть болею, это называется сплин. Вот смотри, я люблю одного человека. Он любит меня. Но нам катастрофически сложно быть вместе – гордость, эгоизм и прочее внутреннее, от чего не избавит хирургический нож. Он постоянно виноват, и я тоже.

Мне трудно описать выражение лица Габи. Кажется, он утратил ко мне всякий интерес – неподдельное разочарование в собеседнике.
-- Извинитесь и будьте вместе, раз это любовь. Ноу проблем. Главное быть честным. Ты слышишь потрескивание? Это, возможно, кобра.

Я бежала так быстро, как никогда в своей жизни.

У Габи нет высшего образования, он не читал Ремарка, Довлатова и Набокова, он не имеет представления, кто такой Сальвадор Дали, но я почувствовала рядом с ним себя необразованным ничтожеством. О жизни он знает в разы больше, чем я.

Африка меня изменила – чтобы найти себя, всего-то нужно слетать на край земли и посмотреть на другую жизнь. Я избавилась от дурацких привычек -- уволила своего внутреннего управдома за некомпетентность в расстановке приоритетов и пропаганду эгоизма. И тут же стало все иначе – просто любить (даже если безответно), просто творить (даже если никому неинтересно), просто прощать (даже если не вслух), просто помогать (даже если не просят), просто слушать (даже если не говорят), просто чувствовать вкус каждой радости (даже если это дежурный комплимент), просто быть честной с самой собой (всегда, даже если это больно). Я так хочу жить всегда.

То есть это все сложно на самом деле, но у меня в дипломе «тройка» по философии.

***
Фото не из Африки. Иллюстрация к тому, как я себя ощущаю: дую губы и не перестаю удивляться.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Тысяча километров от ближайшей цивилизации. Нет сотовой связи, нет магазинов, нет асфальтированных дорог, нет рек – только дикая природа: степные плато сменяются чередой плотно сросшихся деревьев. И даже мысли не возникает, что человек может существовать в таких условиях. Здесь обосновалось племя бушменов Сан, которому уже больше двадцати тысяч лет. Отсюда все началось, и люди в том числе.
Так просто к бушменам не приехать, но о том, как мне это удалось, я напишу отдельно.

Выхожу из машины с черно-чернокожим коренастым Габи, он один из немногих, кто говорит и на английском, и на диалекте племени, у меня подкашиваются ноги и немного кружится голова. Перед глазами: маленькое поселение первобытных людей, ощущение, что ожили картинки из школьных учебников по истории. Кособокие хижины, сплетенные из прутьев, разведен костер, рядом подобие плиты - две палки, закопанные в землю, с перекладиной между… Мускулистая женщина с луком на плече несет в корзине только что убитую змею, другая колет дрова, мужчины сидят отдельно и о чем-то оживленно переговариваются. Я бы поверила в тот момент в существование машины времени, если бы не отголосок цивилизации в виде нелепых ярких платков, курток и джинс. Все это у бушменов появилось пять лет назад - правительство раз в месяц выдает им еду и одежду. А еще десять лет назад – они спали на деревьях, как им завещали предки.

Когда я переступила «порог» поселения Сан, все племя тут же вышло навстречу: боязливо, мелкими шажками. Некоторые худые, некоторые сбитные, как Наоми Кемпбел, некоторые совсем иссушенные - то ли солнцем, то ли жизнью, у большинства - рахитные животы. Больше всего меня испугались дети - они прятались за женщин, выглядывая из-под полы их одежды. Габи объяснил им, что меня нечего боятся и я не причиню им вреда. Хотя я беспокоилась об обратном – например, в этом племени знают секрет изготовления такого яда, от которого питон умирает за несколько секунд, ну и я уже не говорю о том, что они великолепные стрелки. Бушмены меня приняли. Я была третья «белая леди», которую они видели в своей жизни, а для некоторых детей, вообще, первая. Малыши подходили ко мне, трогали своими маленькими ладошками мои руки и удивленно разглядывали мои волосы, смотрели в глаза, задаваясь вопросом, что со мной не так.
Я чувствовала себя НЛО в гостях у НЛО. Завидев мой айфон, они снова испугались, потом долго удивлялись, разглядывая себя на фотографиях. Больше всего их поразил фонарик в телефоне: когда зашло солнце, я его включила, чтобы легче было разжечь костер – женщины, дети, мужчины столпились вокруг и пытались руками потрогать свет.
Бушмены впечатлили меня сильнее, чем я их. Это настоящие люди, несъеденные империей «Майкрософт» или «Макдональдс», имеющие знания, которые мы потеряли. Им не нужна цивилизация, они осознанно от нее отказываются. Она делает людей слабее, как сказал, глава племени Масахари. Сан живут в районе, где бушует желтая лихорадка и малярия, у них нет прививок, но они и не болеют. А если такое случается, то Масахари, он же шаман, лечит травами и ритуалами, обращаясь к духам природы. К слову, средняя продолжительность жизни здесь сто лет. Несмотря на отсутствие источников воды – бушмены могут обойтись без нее три месяца, питаясь листьями. Шаман изъясняется на особом наречии, которое понимает только его помощник – он издает странные горловые звуки и цокает языком. Это правило работает тысячелетиями, чтобы магические знания хранились у сильного духом человека.

Почему я пишу, что это настоящие люди – потому что они такие, как задумала природа: без лишнего мусора в голове, надуманных эмоций, зашкаливающего эгоизма, ненависти. Наши проблемы – это вовсе не проблемы. Мои сотни прочитанных книг ничего не стоят. Миллионы заработанные каким-нибудь «форбсом» ничего не стоят. Духовное развитие – единственная труднодостижимая роскошь, которая может дать счастье. Здесь у бушменов как нигде чуствуешь себя человеком – не по правам, а по энергетической интуиции.

Я видела разные ритуалы, мне рассказали некоторые секреты племени, которые я обязана сохранить в тайне. Я была первая белая, которой они позволили прикоснуться к их самому сокровенному. И я это обещание сдержу. После поездки к бушменам – мое сознание перевернулось трижды.

Стало проще дышать, проще чувствовать, проще любить, проще понимать себя и других.

***
Я напишу еще про Африку. Это только про племя. Страна третьего мира дала мне больше любимого Нью-Йорка. Еще я съела все устрицы в столице и, кажется, скоро попаду в блэк-лист как истребитель устриц. На досуге считаю укусы и надеюсь, что не привезу домой чумы, лихораки, малярии. Мама, папа, я вас люблю, но, кажется, сурикат в нашей семье - это необходимость. Ну, пожалуйста )

Дети мои :)))

Posted via LiveJournal app for iPhone.

- Что за МММ тебе звонит?
- Мужчина Моей Мечты. Ну, знаешь, как у Кэрри. Только об этом человеке мечтает каждая.

****

Справедливость восстановлена: 23 февраля превратилось в День мужчин, теперь поздравлять принято всех, у кого есть член, а не только мужественных солдат, наевшихся грязи в окопах и рисковавших своей жизнью во имя великой России.

Однако наличие этого органа не делает вас мужчиной. Я, мои подруги, подруги моих подруг, знакомые знакомых, Бриджит Джонс, да и просто геи на протяжении своей жизни нет-нет, но встречали слабеньких и ранимых недомальчиков, давно переживших переходный возраст: только вместо прыщей - морщины в уголках глаз. У них запредельное эго – огромный большой непробиваемый пузырь, через призму которого они смотрят на мир. С ними так непросто: они видят жизнь не в отношениях и их развитии, а в пятничных тусовках, где собираются одинокие люди и даже воздух пропитан алкогольными парами – все это на раз и два дает ощущение близости, на утро превращающееся в головную боль. И хоть бы это было не воскресное утро, когда совсем тошно. И кто придумал воскресенье? Вот о таких мужчинах на 23 февраля забывают, о вас не мечтают и вас не хотят. Каждый, кто сейчас это читает, думает, что это не про него. Нет, это про тебя, да. И про тебя тоже! Но все в ваших руках и головах.
Я свято верила в Мужчину Мечты, Бэтмена, Супермена, Такседомаска, Марка Дарси и покемона Пикачу - они всегда были способны на любовь к женщине и поступки, доказывающие это. Такие мужчины обречены на любовь.

В моей жизни есть два таких: один – мой любимый папа, а про второго я ничего не расскажу. Вот мой подарок на 23 февраля – папочка был в восторге.

Так что, будьте мужчинами в жизни, а не просто по биологическому недоразумению.

С 23 февраля,

виз лав, что ли

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Я никогда не откажусь от своего выбора. Не в силу юношеского максимализма, на которые многие умудренные опытом люди будут списывать мою позицию. Да, я проголосую за Прохорова.
Каждый день в этой стране нарушают конвенцию о человеческих правах, принятую всем миром. Достоевский задавался вопросом - тварь ли ты дрожащая или право имеешь? К сожалению, выбор большинства - это осознание своей ничтожности - не имеют они права, и не надо оно им, черт с ним. Новый кандидат? Да вы что! Это же настоящая комедия "Горе от ума", где Чацкий сделал бессмертный вывод "дома новы, но предрассудки стары".
Сейчас все иначе, чем в 90-х. Люди надели черные и скромные Brioni, почитали программу средней школы по литературе, съездили в Америку получить MBA, подышали демократией и им теперь неинтересно иметь просто деньги. Хочется прав. Настоящих. Ведь именно это отличает человека от раба. Нельзя остановить процесс эволюции в угоду одного человека, который решил править вечно. Пример Северной Кореи почему-то никого не пугает, а ведь это и есть то самое будущее, к которому вас ведут. Недостаточно рыдаете во время погребения вождя - в тюрьму, ополчились против – Сурикова оживить нано-технологиями и снова заставить написать «Утро стрелецкой казни».
Я не против Путина, я против нечестных выборов. Дайте шанс кандидату, который на самом деле является эффективным топ-менеджером, а не кричите о том, что у него нет опыта. Россией же правили комбайнер, строитель, тайный агент, недоюрист. И вы им доверяли. Чем хуже один из самых успешных бизнесменов страны? В академической науке ряд опытов с отрицательным результатом - ценный научный факт. Может достаточно? Может пора изменить условия опыта и экспериментатора? Будет хуже - окей, что мешает выбрать другого? Оценить Прохорова можно только в будущем, демагогия о том, почему он плохой президент - неуместна.
Мне приятно, что его поддерживают умные, мыслящие люди, а не Света из Иваново, не грязнули из Медведев girls и не девушки из календаря, оголившиеся для женатого мужчины.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Привет, меня зовут Юния и мне двадцать два года. В последнее время думаю о выборах больше, чем они того стоят. Политика не интересовала меня ровно до того момента, пока я не прочувствовала на своей шкуре весь абсурд ситуации на выборах в думу. Какая иллюзия демократии – у меня есть право голоса, но нет права выбора! Вы все давно забыли, уважаемые кандидаты, что мы – не тупой электорат и не ваша любовница, охотно проголосующая за вас просто за пакет с колечком Graff со сгущенкой и колбасой. Мы – люди, пусть и русские, терпеливые, но до поры до времени. Мы хотим жить сейчас и пробовать это «сейчас» на вкус – работать не на прожиточный минимум и считать роскошью отдых в Турции, а на приличный средний уровень жизни без постоянной нужды экономить. В нашем российском «санатории идиотов» трехразовое питание «завтраками», когда «будет все хорошо» - от этого уже тошно, у этой еды окончательно потерялся вкус. Лучше сесть на диету и умереть от голода, чем жрать дерьмо, пока повара не отказывают себе в устрицах "белон".
Хочется, чтобы у президента было «мужское достоинство» – чтобы он смог уйти вовремя: уйти, когда в твоей стране большая часть населения нищие, случаются теракты и тонут подлодки, уйти, потому что ты не справляешься со своей задачей, уйти, а не создавать первобытный культ личности с портретами тандема в каждом кабинете и бесконечным сериалом «проВову» на каждом ТВ канале.
Нам никогда не давали выбирать – сначала была монархия, потом кучка людей сотворила революцию и на смену царям пришли диктаторы, которые сменялись один за другим и продолжают это делать. Наступило время, когда можно выбрать, когда есть кандидат, который уже с лихвой удовлетворил свои материальные потребности и предлагает строить страну – эволюционировать, а не деградировать.
Я не могу жить в этой России, где трудно дышать не только от выхлопных газов бесчисленных авто, здесь задыхаешься от цензуры, умираешь по утрам от того, что твои биологические часы сходят с ума из-за отмены перехода на зимнее время, пашешь в конторах за копейки, чтобы заплатить за квартиру и купить новые туфли. Здесь не веришь в лучшее, а только в необходимое.
Это бесконтрольная система, которую может сломать только новый, молодой, современный управленец.
Мой выбор Михаил Прохоров, а не старые, стоящие в очереди на свалку истории ботоксные дяди и безвольные наноимпотенты.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

- Доктор, а если у меня начнется кровотечение, то что?
- Ну, если через пару часов артериальное не остановим, то вы сразу скажите, какое дерево вам по душе – сосна или осина? Родителям передам, обещаю.
- Хрусталь Baccarat и семь богатырей, понятно?
С момента как я переступила порог палаты больницы номер двенадцать, врачебный юморок, привычный для меня с детства, казался чудовищным. Я рыдала сутками: три укола в день, литр крови из вены и бессонница, непобедимая даже фенозепамом. Мне было себя жалко, мне было себя страшно, мне было себя одиноко. В мучительные часы ожидания прихода близких, я ходила хвостиком за заведующим лор отделением - копией Хью Лори, за своим врачом, который мужественно отдал плечо своего белоснежного халата под мои слезные водопады. Единственное, что меня волновало – это наркоз: когда же я проснусь? Тысячу и один раз врачи терпеливо меня заверили, а один из них даже поклялся Гиппократом, что очнусь я уже в палате, как будто ничего и не было. В день операции я держала себя в руках настолько, насколько могла. Я же, черт возьми, парашютистка во втором поколении: сигануть с четырех тысяч километров – да не вопрос! Но весь запас храбрости пропал ровно в ту секунду, когда в палату принесли мою окровавленную соседку – вся спина, лицо, живот, простыни были ярко-красного цвета, как в фильме «Пила», где кровавого ревизита не жалеют. Не обремененная тактом (да и интеллектом, пожалуй, тоже) медсестра, крикнула мне, чтобы я не смотрела. Ага, ну да, а что такого, действительно?
Дальше хуже: в операционной у меня начала дрожать челюсть и все конечности сразу. Последнее, что я помню – это диалог между мной и анастезиологом: - Ты где так загорела? – На Барба.… Все на этом моменте я улетела куда-то очень далеко, там было тихо, хорошо и очень красиво: разноцветное небо, которое можно заглатывать ртом, причудливые облака, машущие пушистыми воздушными лапами. А потом я резко открываю глаза и понимаю, что не могу дышать – надо мной четыре врача. Слабо слышу, что они говорят, ой, а она проснулась. Дальше – кровь, боль, ужас и слезы в ушах. Единственное, что я смогла прошевелить губами это слово «рука». Сложно представить, как в этот момент тебе хочется, чтобы кто-то тебя взял за руку. Доктор понял. Спутанное сознание влияет на физику так: все пять часов, пока наши руки были сцеплены (мертвая хватка с моей стороны, разумеется), я в голове пережила настоящий роман с ним. На следующий день он показал мне последствия – его правая рука вся в синяках и ногтевых отпечатках. Было стыдно, но любовь прошла – как ей и свойственно, не без шрамов. То, что было дальше, писать мне не хочется – подробности ужасов останутся при мне. Кажется, что после подобного, я могу снимать фильмы в духе Тарантино – кровища фонтаном и вечная издевка над смертью.
Удивительно, что я поняла. Когда ты испытываешь очень сильный страх и боль, то ты всегда будешь одинок в этот момент. Только ты и эти ощущения. И неважно, сколько людей стоит вокруг. Я стала старше на жизнь, безусловно.
Ну и о моей вменяемости: через неделю после операции я сидела в самолете в Токио. Летать нельзя было еще месяц из-за опасности кровотечения, но насмотревшись видео на youtube, я поняла, что могу справиться и сама. А если нет – то почему бы не посадить самолет где-нибудь на Сахалине? Там я еще не была.

О Токио, прекрасном, Прохорове, взбитых сливках, счастье, Микки Маусе и человеческом мудизме в следующий раз.
Фото пугающее, а что делать. Ну не красавица я, да…)

Posted via LiveJournal app for iPhone.

В жизни хочешь или нет появляется прилипчивый мусор, который постепенно засоряет все внутреннее пространство, а ты, Степочка Плюшкин, дорожишь даже накопленными кучами пыли. Нет, нет, не смейте, мое!
И ведь не нужен этот хлам, и в интерьере он чужак.
Прописная истина, легка на то, чтобы быть прожеванной, но не переваренной и почившей в отстойниках небытия. Например, у тебя шикарные мягкие диваны baxter – уютные, пахнут кожей, вскормленного на жирных сливках ягненка, каждый гвоздик – произведение искусства – как будто Микеланджело ожил, чтобы приложить руку к этому шедевру. И вот рядом с пышущим роскошью идеальным диваном, ты поставил угловатое, но по неведомым причинам милое сердцу отродье из Ikea. Купил ты его во время шопоголического затмения вместе с нелепым канделябром за магические цифры 99 рублей 99 копеек (ага, ага и вот эту штучечку до кучи). В дешевой заводской модели номер 34249979364 ты увидел стержень, которому не хватает заботливого ухода и бесстыжих воспитательных работ, чтобы тот превратился по существу в породистый baxter или около того. В общем, ты ему поверил.
И вот ты ложишься на шведский мебельный фастфуд в халате frette с книженциями Фицжеральда – диван сначала прогибается, поражается новым ощущениям, ведь ранее он знавал лишь пивной зад, подпрыгивающий во время очередного гола. Капли хмельного он тоже успел попробовать - не из щедрости восседающего телеса, а из-за его свинства, разумеется. Вот ты вселяешь в дешевую мебельную золушку надежду: он начинает мечтать о новой обивке (пока не ягненок, но имитация шкурки зебры тоже весьма неплохо), ножках из красного дерева,… но стоит поставить рядом дешевый канделябр – пропади все пропадом. И каждый раз до слез обидно, когда жалкая Ikea снова и снова держит верх над утонченным Baxter. В один день рубишь с плеча: древесина обучению не поддается, комфортнее ей в пучине дешевых и одинаковых – ах, это марксовская классовость, не жук чихнул ведь. Ты злишься, хочешь поскорее сослать их на свалку ненужного хлама куда-нибудь в Мытищи, но рука дрожит – жадность собственника, закусив обе щеки, грозит пальцем – «не троньте, подберут ведь!». Боязнь того, что жалкие вещи, могут найти другого хозяина – гложет до тех пор, пока проклятый диван не ломается вместе с твоим копчиком, никак такого предательства не ожидающего. Неблагодарность «икеевского» дивана превращает его в совдеповскую софу-развалюху, которая вызывает тошноту, презрение, а больше -глухое равнодушие. В момент осознаешь всю убогость этого куска прессованных опилок, убедившего тебя, что может стать солидной мебелью. Переживаешь эту нелегкую драму сердца полчасика, а затем без сожаления пинаешь его на свалку с мыслью, почему ты не сделал этого раньше.
Мораль такова: если ты привык складывать себя по вечерам на baxter, то продукция ikea никогда тебе его не заменит. А потом и вовсе сломается – срок годности есть не только у бегбедеровской любви, но и у дешевой мебели.
Каждый из вас, способный понять эту прозрачную аналогию, сейчас уверен, что он диван baxter. Но я все же советую задуматься над более актуальным вопросом, сколько вы стоите в ikea?

Постскриптум обо мне.
Тем временем, новостей у меня море - плохих, но с хэппи-эндом: я лежала в больнице, проснулась во время общего наркоза, чуть не умерла от кровотечения, но выжила. И сегодня меня отпустили домой лечиться.
Очень счастлива. Скоро случится кое-что, чего я очень жду, но ни за что про это не расскажу. Ну не раньше четверга точно. И сколько всего еще будет : ) Про то, что былом обещаю написать, а то в моем телефоне заметок больше, чем номеров.
Вот вам фотка с нового года в Майами. Я тут такая счастливая, несмотря на высоченную температуру. С красной помадой трудно расстаться.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Человек не сам теряет сердце. Сначала оно любит и верит отчаянно, потом вереница разочарований, предательств, несправедливости и прочих острых углов жизни сильно его ранит. Сердце жмется, жмется, бьется сильнее от горькой реальности, а потом вовсе вырывается. Так и скитается по миру неприкаянное. Человек больше не страдает, не плачет, не сожалеет, не отдает, не любит, не переживает, не радуется, не чувствует ничего, что делало бы его живым. В его упрощенной системе существования прописку получает разумный эгоист. У него две неосуществимые до конца миссии - насытить себя и гордость. Эти несчастные люди с потерянным сердцем, наверняка, сидят рядом с вами в офисе, живут в одном доме, продают хлеб в супермаркетах, ведут ваши любимые передачи по радио и телевизору, поют песни, работают врачами, ездят с вами каждое утро в одном вагоне метро, учат детей, приносят вам еду в ресторанах, управляют государствами, сражаются на войне, а быть может.… Быть может, вы сами такой человек. Вы обречены на вечную, мучительную драму жизни. Спасти потерянное сердце может только любовь – сильная и жертвенная. Искренние слова "я тебя люблю", произнесенные губами холодных бесчувственных людей, работают как магическое заклинание. И тогда вырастает новое сердце. Такое случается очень редко. Сегодня мало кто умеет любить так самозабвенно, как писали в книжках девятнадцатого века. Жизнь людей с потерянным сердцем предопределена: неиссякаемые страдания.
Много лет тому назад от большой-большой любви родилась девочка с ярко-голубыми глазами и кудрявым темным чубом. Она росла доброй и отзывчивой, как учили ее родители и книжки, которые ей читали на ночь. В детском саду девочка впервые расплакалась не от того, что разбила коленку или вспомнила историю про Белого Бима Черное ухо. Воспитательница подошла к девочке, копошившейся с непослушными шнурками, ударила со всех силы ее по рукам линейкой так, что на внешней стороне ладони отпечатались деления от одного до четырех с половиной. С ужасом она смотрела на нее – зрелая женщина с лицом, изъеденным "хмурыми" морщинами, а ее опущенные внуз уголки губ были беззвучным подтверждением того, что чаще они злились, чем улыбались. Воспитательница громко позвала всю группу детского сада, чтобы те увидели, кто отнимает у них время прогулки. Девочку ударили впервые в ее жизни, она смотрела в глаза малышей, которые по команде наполнились жестокостью, - они кидали в нее игрушки. Воспитательница с довольной ухмылкой за этим наблюдала, как будто это унизительное зрелище делало ее счастливой. Девочка, растерявшись, стояла неподвижно как фигуры в музее Мадам Тюссо. В сознании четырехлетнего ребенка не укладывалась эта ситуация, ей было незнакомо новое неприятное, щемящее чувство, что появилось внутри где-то поперек горла. Даже слезы были не солеными как прежде, а горькими как шкурка от лимона. Мама объяснила девочке, что мир – это не только любящие мама и папа, он гораздо больше, встречаются разные люди и добрые, и злые, надо уметь отгораживать себя от них. "Почему нельзя убрать всех злых людей?" - поинтересовалась девочка. "Потому что злые люди не всегда были злыми, когда-то они были добрыми" - ответила мама. Это был первый шрам на сердце девочки.
Поступив в школу, она уже была готова к жестокости. Девочка сильно отличалась от своих одноклассников - она читала взрослые книжки, когда только те начали учить букварь, мечтала вслух о будущем на десять лет вперед, пока другие думали о том, что Дед Мороз подарит им видео-игру на Новый год. Она была другая, среди сверстников ее съедала невыносимая скука. Дети тоже к ней не тянулись – взаимная неприязнь и взаимное чувство превосходства возводили между ними непреодолимую стену непонимания. Как-то девочка сдавала норматив по физкультуре – бежала километр вокруг здания школы, одноклассницы подкараулили ее за углом и закидали мячами. Поднявшись с травы и отряхнув грязь, она подошла к заводиле, посмотрела в смеющиеся глаза и разбила ей нос, та заплакала навзрыд. Кровь побежденной осталась на костяшках девочки. Сладкое чувство торжества захлестнуло ее, так она узнала, что такое власть. Учителя вынесли строгий выговор девочке, не желая восстановить справедливость. Девочка росла, на сердце множились шрамы. Она поняла, что быть сильнее и выше других – это значит быть злее. Искренней всеобъемлющей добротой пользуются, а потом топчут и выбрасывают, а тебя начинают считать безотказным юродивым. Дружба не исключает предательства и это бесконечный риск – нет ничего хуже, чем когда твое сокровенное разбалтывают направо и налево. Девочка с грустью принимала все правила игры, что диктовала ей жизнь. Ее душа покрылась прочным панцирем, мысли огрубели, к чувствам она относилась с настороженностью. Ее непохожесть противоречила общим законам взросления – в этом и была трагедия. Такие как все нравятся, их любят, они и не думают брать барьеры больше, чем позволено. Мечтатели раздражают. Все, что выходит из-под рамок здоровой логики, вызывает отвращение.

В семнадцать лет девочка перестала быть девочкой. Она превратилась в девушку и получила студенческий билет. Мир ее не понимал. Она не искала общества других - ей приписывали надменность. Девушка соглашалась. Ее воображали натасканной на диктатуру, высокомерной - она ею становилась. К этому возрасту сердце девушки затвердело и билось все реже и реже. Но в ней теплилась надежда на возможное чудо.
Это был осенний день – слякотный, унылый, шел мелкий, едва ощутимый дождь, который из-за ветра хлестал прямо в лицо. Девушка шла по узкому переулку с кипой книг, которые рано или поздно по воле обстоятельств или по неизменному закону тяготения Ньютона должны были упасть. Так и случилось. Девушка верила в киношные сценарии, она выступала режиссером своей жизни. Все сбывалось. К ней подошел высокий молодой человек с такими же голубыми глазами, как и у нее. Их чувства начались с поднятой книги по истории искусств, продолжились за тирамису в "Кофемании", а после бесконечными встречами. Они оба были счастливы. Сердце девушки стало биться чаще, в ее вселенной не осталось мыслей о том, что она не такая, как все. Она стала сильнее не, потому что умела противиться, а потому что чувствовала теплое, понимающее плечо рядом, которое всегда было бы рядом, чтобы не. Должно было быть. У истории не случился хэппи-энд, потому что дело было в России, а этой стране они ей несвойственны. Бульварная трагедия – дешевле некуда: она в один не прекрасный день обнаружила молодого человека, крепко сжимающего бедро ее лучшей подруги.

Девушка так и жила, без сердца. Оно не выросло. Через несколько лет в больнице она скончалась. В посмертном эпикризе врач, торопившаяся домой печь пироги с яблоками, небрежным почерком написала – "остановка сердца". В папке была вложена последняя кардиограмма - ровная бесконечная линия, свидетельство вечности. Такая же она была и при жизни, только механические приборы не могут определить потерянное сердце. Смерть ей была к лицу. невыносимы страдания людей без сердца, никому они не несут счастья.
Мораль проста. Если вы любите самоотверженно, готовы на все, ради этого человека, то найдите в себе силы ждать. Только сильные-сильные чувства победят все и эгоизм, и глупость. А быть может, вы любите человека с потерянным сердцем. Не отказывайтесь от него, не злитесь, а любите еще сильнее. И тогда у него вырастет новое сердце, и он скажет вам заветные три слова. Обоюдный эгоизм ведет к трагической развязке и побеждает людей. Человечество само плодит потерянные сердца, не заботясь о последствиях. Неужели, нам не хочется счастливого конца? Ведь стоит только подумать о ком-то, кроме себя, и вы уже спасете мир.

Несколько дней назад я поставила финальную точку в дипломной работе, три дня назад мне подарили крем от первых морщин, а сегодня моя подруга, богемная девица, проповедовавшая freelove и freedrugs, увлеченно рассказывала о разнице в подгузниках так, будто это не прокладки для младенцев, а затерянная картина Уорхолла с фантой вместо колы.
Неизбежное взросление меня пугает, хотя это у меня случилось раньше, чем у тех, кто вместе со мной появился на свет в далеком 89. И нет ничего хуже, чем об этом задумываться, что я уже делаю несколько часов подряд.
Это только кажется, что ничего не меняется, когда тебе торжественно вручают диплом. На самом деле, меняется все. Тебе говорят: «Эй, чувак, ты теперь взрослый, мы не будем платить тебе стипендию и ставить тройки вместо неудов. Делай что хочешь».
Принудительное социальное расписание – вот о чем я думаю. Как только ты появляешься на свет, все вокруг сразу знают лучше, что нужно именно тебе: все начинается с обязательной манной каши на завтрак, а продолжается каучуковым диваном и именем Катя для твоей дочери энное количество лет спустя. Отказать трудно – бдительность усыпляют грамотная формулировка «так надо и так правильно»: остается давиться кашей, сидеть на каучуке и нянчить Катю.
В итоге ты подписываешься отдавать бесконечный кредит - социальную дань: садик, школа, университет, кружок кройки и шитья, фраза «I live in Russia» без акцента, брак, дети, внуки, дерево на даче. Главное запомнить, что все начинается с безобидной каши. И не упустить момент.

Мне никогда не нравилась каша, я делала то, что не хочу в исключительных случаях. А сейчас как никто нуждаюсь в том, чтобы у меня появился жизненный навигатор, который бы не предвзято решал бы за меня все - от цвета занавесок до записей в трудовой. Большинство моих однокурсников знают, чего хотят дальше, потому что их научили «дальше» - стать главным редактором, женой одного из русской сотки фобрс, например, или уехать снимать документалку о шаманах в Венесуэле. Меня же штормит: я не хочу быть главным редактором, прекрасно справляюсь с ролью «сбежавшей невесты» и не мечтаю о форбсе, потому что деньги не превращают заскорузлых топ-менеджеров в Майклов Питтов с искрометным чувством юмора. Я не знаю, чего хочу и что надо хотеть. И чем дольше я продолжаю не знать, тем больше мне хотят дать, от этого я схожу с ума.
 

Все взрослеют, перестают есть картошку фри из макдональдса и требуют у овощей паспорт, визу и анализ на гмо, прежде чем отправить их в рот, думают о круговых подтяжках, и в 12 ночи уже мечтают о подушке. А те, кто не взрослеют, скитаются по барам сутками напролет и все ждут свою лучшую тусовку. Это две крайности, от которых надо держаться подальше. Никогда не думала, что взросление – болезненная процедура и так изматывает.

Напоминаю себе Винсента из моего любимого мультика Тима Бертона. Он так заблудился в лабиринте своих мрачных мыслях, что они стали реальностью. В конце он, умирая, цитирует «Ворона» Эдгара По:
His voice was soft and very slow,
As he quoted The Raven from Edgar Allen Poe,
"And my soul from out that shadow floating on the floor,
Shall be lifted - Nevermore!"
В жж получается писать только, когда меня съедает тоска. Это случается крайне редко, как вы заметили, но чтобы идти дальше, мне необходимо быть чуточку съеденной. Наверное, поэтому птицам иногда подрезают крылья.

Среди всех моих «не хочу» все же есть очевидные «хочу»: небо Манхэттена, которое невозможно увидеть целиком из-за небоскребов, примитивной романтики на двоих, чтобы голова кружилась, пробежка по набережной Барселоны под только что проснувшимся солнцем, и бирюзовое платье Vionnet, надетое не для себя, а для кого-то особенного. И забыть про телефон. Побыть в тишине. Только недолго.

Выкинуть этот крем от морщин что ли.

На фото: Хайкин, я, но больше всего мне нравится парниша на заднем плане. Он круто удивился.